ИРКУТСКАЯ КНИГА ПАМЯТИ ЖЕРТВ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ

Поиск: 
  Детальный поиск Как искать?

Оглавление  А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Ы  Э  Ю  Я

ОГЛАВЛЕНИЕ
Список наиболее часто встречающихся сокращений, используемых в тексте

Библиографическое описание и издательские реквизиты 1 тома
Содержание 1 тома
От редколлегии
Отзывы и рецензии в связи с выходом первого тома Иркутской "Книги Памяти":
Александров А.Л. "Нужно смотреть правде в глаза"(рецензия на первый том Книги памяти "Жертвы политических репрессий Иркутской области: память и предупреждение будущему. Т.1, - Иркутск: Издание ГП Иркутская областная типография № 1. 1998 - 528с.)
Алтунин Евгений "В жерновах истории" /газ. "Восточно-Сибирская правда" от 23.01.99 г.
Сухаревская Л. "Власть признает свои ошибки" /газ. "СМ Номер один", № 1, 27.01.99 г.
Александров А., Томилов В., Гаврилов В., Новиков А. "Быть честным до конца" (по поводу выхода из печати сигнального экземпляра первого тома мартиролога "Жертвы политических репрессий Иркутской области")/ газ. "Восточно-Сибирская правда", № 35(23400), от 25.02.99 г.

Библиографическое описание и издательские реквизиты 2 тома
Содержание 2 тома
От редколлегии

Библиографическое описание и издательские реквизиты 3 тома
Содержание 3 тома
От редколлегии

Библиографическое описание и издательские реквизиты 4 тома
Содержание 4 тома
От редколлегии


Список наиболее часто встречающихся сокращений, используемых в тексте
АК  -  аймачный комитет
б/п  -  беспартийный
ВК ВС СССР  -  Военная коллегия Верховного суда СССР
ВМН  -  высшая мера наказания
ВСК  -  Восточно-Сибирский край
ВСО  -  Восточно-Сибирская область
горкомхоз  -  городское коммунальное хозяйство
ГПУ  -  Государственное политическое управление
ГУЛАГ  - 
Главное управление исправительно-трудовых лагерей - структура внутренних дел, на которую возлагалась задача по содержанию, перевоспитанию и трудоиспользованию заключенных
ДТО  -  дорожно-транспортный отдел
ЗабВО  -  Забайкальский военный округ
ЗСК  -  Западно-Сибирский край
ИТК, ИТЛ, ИТУ  - 
подразделения внутренних дел на местах (исправительно-трудовая колония, исправительно-трудовой лагерь, исправительно-трудовое учреждение), занимавшиеся трудоиспользованием и перевоспитанием заключенных
КВЖД  -  Китайско-Восточная железная дорога
КГБ  -  Комитет государственной безопасности
МГБ  -  Министерство государственной безопасности
КИМ  -  Коммунистический Интернационал Молодежи
МТС  -  машинно-тракторная станция
МТФ  -  молочно-товарная ферма
НКВД, Наркомвнудел  - 
Народный комиссариат внутренних дел (органы безопасности входили в него в 1922-1923 гг., февр. 1934 - июне 1941 гг., июне 1941 - апреле 1943 гг.)
НКГБ  - 
Народный комиссариат государственной безопасности (февр.- июнь 1941 г., апрель 1943 - март 1946 гг.)
НКПС  -  Народный комиссариат путей сообщения
ОГПУ  -  Объединенное государственное политическое управление при СНК СССР (1923-1934 гг.)
ОО  -  Особый отдел - подразделения органов безопасности, осуществляющие свою деятельность в армии
ОРС  -  отдел рабочего снабжения
ОС, ОСО  - 
Особые совещания - внесудебный орган, принимавший решения по некоторым категориям уголовных дел (особо опасные государственные преступления). В его состав входили руководители высшего звена НКВД, МГБ, МВД и Прокуратуры СССР. Действовал с 1934 по 1953 г.
ПП ОГПУ  -  Полномочное представительство Объединенного государственного политического управления.
РК ВКП(б)  - 
районный комитет Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков).
РККА  -  Рабоче-крестьянская Красная Армия.
РКМ  -  Рабоче-крестьянская милиция.
рабфак  -  рабочий факультет.
СибВО  -  Сибирский военный округ.
СК  -  Сибирский край.
СНК  -  Совет Народных Комиссаров.
Спецкомендатура  - 
Подразделение Рабоче-крестьянской милиции, осуществляющее административный надзор за ссыльными, спецпоселенцами.
Тройка  - 
внесудебный орган, созданный по решению ЦИК СССР в июне 1927 г. Ликвидирован Постановлением ЦК ВКП (б) и СНК СССР 17 ноября 1938 г. Тройки по рассмотрению политических дел состояли из начальников или заместителей ОГПУ или НКВД, прокуроров (их заместителей), секретарей или членов бюро райкомов ВКП(б).
УГБ  -  Управление государственной безопасности.
УГРО, УР  -  Уголовный розыск.
УИТЛиК  -  Управление исправительно-трудовых лагерей и колоний.
УК  -  Уголовный кодекс.
УПК  -  Уголовно-процессуальный кодекс.
ФЗО  -  фабрично-заводское обучение.

Библиографическое описание и издательские реквизиты 1 тома

Библиографическое описание:
Жертвы политических репрессий Иркутской области: память и предупреждение будущему. Т. 1.- Иркутск: Издание ГП "Иркутская областная типография № 1", 1999.- 640 с. ISBN 5-7971-0034-7.

Издательские реквизиты:
ЖЕРТВЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ: память и предупреждение будущему. Том 1. Ответственный редактор П. П. Боханов. Технический редактор Л. С. Красоткина. Корректоры Л. И. Галкина, Л. В. Кузьмина, И. В. Медведева. Издательская лицензия № 021201 от 24.03.97 г. Сдано в набор 12.11.98. Подписано в печать 01.12.98. Формат 70xl081/16. Бумага картографическая. Гарнитура литературная. Печать высокая. Усл. печ. л. 46,2+вкл. 2,10. Тираж 1500. Заказ К-101. ГП "Иркутская областная типография № 1", 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 11.


Содержание 1 тома

От редколлегии
5
Особенная часть УК РСФСР 1926 г.
7
Приказ Объединенного государственного политического управления № 44/21 от 2 февраля 1930 г.
10
Постановление Президиума ЦИК СССР от 1 декабря 1934 г. "О порядке ведения дел о подготовке или совершении террористических актов"
12
Постановление ЦИК и СНК СССР от 1 декабря 1934 г. "О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик"
12
Директива Прокурора СССР от 23 января 1935 г. (извлечение)
13
Из оперативного приказа Народного комиссара внутренних дел Союза ССР № 00447 от 30 июля 1937 г.
13
Оперативный приказ Народного комиссара внутренних дел № 00486 от 15 августа 1937 г.
15
Постановление ЦИК СССР от 14 сентября 1937 г.
20
Закон РФ "О реабилитации жертв политических репрессий" № 1761-1 от 18 октября 1991 г.
21
П. Боханов. Как это было 32
А. Семенов. Стихи, извлеченные из следственного архива. 43
В. Комин. Было время такое. 47
Жертвы политических репрессий. 51
Послесловие редколлегии 523
Список наиболее часто встречающихся сокращений, используемых в тексте 524

От редколлегии
/Агалаков В.Т., Боханов П.П.(председатель), Владимиров Н.В., Грачёв Ю.Н., Давыдова Т.И., Комин В.В., Кочержинская Е.Ю., Сергеев Д.Г./.
     Основу всякого истинного знания о прошлом составляют документальные источники. Настоящее издание строго документально, а потому достоверно освещает трагические события прошлого - репрессии и реабилитацию жертв произвола 1917 г.- конца 80-х гг. XX века. Мы считаем, что документы - самый прямой путь к истине и что любые "сопутствующие" суждения и оценки могут лишь помешать правильному восприятию исторических событий.
     Члены редакционной коллегии и составители томов опирались на такие подлинные документы, как протоколы заседаний Верховного суда и Прокуратуры СССР, заключения Комитета государственной безопасности СССР, нормативные акты репрессивного характера ВЦИК, СНК СССР, ЦК ВКП(б), письма, заявления, протоколы допросов репрессированных и т. д. Были рассмотрены материалы по делам "антисоветского троцкистского блока", "антисоветской троцкистской военной организации в Красной Армии", "антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра", "антисоветской троцкистской организации в Красной Армии", "параллельного антисоветского троцкистского центра", "антипартийной группы правых Слепкова и других" ("бухаринской школы"). Все эти процессы явились результатом произвола и вопиющих нарушений законности. Следственные материалы в ходе подготовки судебных дел грубо фальсифицировались.
     Понятно, что реабилитация жертв сталинского произвола еще далека от своего завершения. В более тщательном и беспристрастном анализе нуждаются политические процессы 20-х - начала 30-х гг. В их числе суды над меньшевиками, эсерами и троцкистами. Нет сомнения, что эти люди были идейными противниками большевизма, однако весьма спорно, что все они вели активную контрреволюционную, террористическую борьбу с Советской властью, осуществляя подготовку вооруженного восстановления капитализма в СССР, как это утверждалось обвинителями. В перечень политических дел 20 - 30-х гг. с полным основанием следует занести массовое и трагическое по своим последствиям раскулачивание во время насильственно проведенной коллективизации. Исследование этих и других процессов позволит полнее представить социально-политическую базу, послужившую основой для проведения Советским государством массовых репрессий, выявить новые имена жертв. А пока же мы осознаем, что поднимаем только один из пластов чудовищной несправедливости Советской власти против своего народа. Надеемся, что это станет еще одним напоминанием современникам о недопустимости явлений культа, возрождения тоталитарного режима с характерными для него беззаконием и произволом.
     Обращаем внимание читателей, что по фамильные списки в томах издания составлены на основе фондов архивных уголовных дел УФСБ РОССИИ по Иркутской области. На каждое лицо, подвергнутое репрессиям, имеется минимум установочных данных, указана дата ареста, когда и каким судебным или внесудебным органом был репрессирован человек, и по обвинению в совершении каких действий ему определено наказание. Кроме того, приводятся конкретные сведения о реабилитации, помечен номер уголовного дела (смотрите, справа от фамилии) для того, чтобы родственники и исследователи, в соответствии с существующим законодательством, могли получить более полную информацию.
     Мы очень надеемся, что данное издание позволит восстановить добрую память о наших земляках, подвергшихся политическим репрессиям. Оно содержит сведения о более чем 30 000 человек. В первый том внесены данные о почти 3 000 репрессированных.
     Слова благодарности мы выражаем администрации Иркутской области (Б. А. Говорин), осуществившей финансирование издания, и управлению Федеральной службы безопасности по Иркутской области (В. Ф. Шестак) за предоставление архивных материалов.

Отзывы и рецензии в связи с выходом первого тома Иркутской "Книги Памяти"
Александров А.Л. "Нужно смотреть правде в глаза" (рецензия на первый том Книги памяти "Жертвы политических репрессий Иркутской области: память и предупреждение будущему. Т.1, - Иркутск: Издание ГП "Иркутская областная типография № 1. 1998 - 528с.)

1. Книги Памяти как признак уходящего века
2. Вторая попытка реализовать программу "Никто не забыт, и ничто не забыто"
3. Особенность Иркутского проекта
4. Пережитки тоталитарного сознания
5. Анализ опубликованных материалов
6. О знаке "копирайт"
7. Заключение


1. Книги Памяти как признак уходящего века.
     Уходящий ХХ век был насыщен трагическими событиями в жизни человечества. Мировые и локальные войны, атомные бомбардировки городов, попытки насильственно - революционного решения сложных общественных проблем, различные формы диктаторских режимов, которые, не имея правовых основ для поддержания своей власти, прибегали к полицейским ограничениям гражданских свобод, вплоть до террора и геноцида собственных народов.
     Все эти трагические события сопровождались многочисленными человеческими жертвами. Человеческая память не может смириться с утратами. В результате одним из характерных признаков ХХ века являются Книги Памяти, в которых современники пытаются для потомков сохранить память о жертвах, понесённых человечеством из-за амбиций политиков, попыток насильственного утверждения идеологических, национальных, религиозных доктрин.
     Книга "Жертвы политических репрессий Иркутской области", первые сигнальные экземпляры которой вышли из печати, относится к вышеозначенному типу литературы. В книге представлен список почти трех тысяч лиц, чьи фамилии начинаются на первые две буквы алфавита А, Б, и кто в годы советской власти подвергался необоснованным репрессиям по политическим мотивам. Списки содержат необходимый минимум биографических данных репрессированного гражданина, перечень статей из Уголовного кодекса РСФСР, действовавшего на дату репрессий, по которым гражданин был обвинён и приговорен к наказанию, сведения об органах вынесших приговор, дату реабилитации и название органа, пересмотревшего дело безвинно пострадавшего. Приводится номер архивного дела, упрощающий работникам архива выполнение заявок от родственников на получение справок по делу, знакомство с делом. Из предваряющих книгу материалов читатель может узнать, что в течение трех лет планируется составление и издание десяти томов мартиролога, в который войдут данные о более чем тридцать тысячах лиц, чьи "расстрельные дела" хранятся в архиве Иркутского отделения ФСБ. Сообщается, так же, что обработку архивов и издание книги финансирует областная администрация.
2. Вторая попытка реализовать программу "Никто не забыт, и ничто не забыто".
     Издание Книг Памяти на основе рассекреченных спецхранов знаменует вторую попытку на ином уровне подойти к проблеме - установить масштабы репрессий, реализовать на строго документальной основе программу "Никто не забыт, и ничто не забыто".
     Первая попытка была предпринята движением "Мемориал" в 1988-1991 годах, ещё до появления 18 октября 1991г. Закона "О реабилитации жертв политических репрессий", до рассекречивания архивов. Пользуясь нарождающейся демократией и появившимися свободами, активисты движения "Мемориал" тогда по справкам о реабилитации, которые имелись на руках у родственников, составляли списки репрессированных для публикации в газетах. Обширные списки, заполнявшие в те годы целые полосы газет, выглядели устрашающими, даже для тех, кто их составлял. Было очевидно, что публикуемые списки всего лишь "вершина айсберга". Эти списки и обнаруживаемые по стране тайные погребения жертв массовых репрессий, были тем горьким лекарством, которое позволяло обществу быстро исцеляться от оболванивающей идеологии, осознать подлинные масштабы трагедии, постигшей страну. Публикация списков взламывала установившуюся традицию, когда в центральной печати сообщалось о реабилитации инициированной ЦК только партийно-хозяйственной верхушки. Эти сообщения тут же тиражировались местными изданиями вплоть до районных газет. О реабилитации рядовых граждан не публиковалось ничего.
     Новые возможности для выполнения программы "Никто не забыт, и ничто не забыто" появились благодаря Закону "О реабилитации жертв политических репрессий", принятом в 1991 году. Закон требовал от органов исполнительной власти проводить пересмотр архивных дел вне зависимости от наличия заявлений от родственников о пересмотре дела; упрощалась процедура реабилитации, которая теперь выполнялась не ходе повторных судебных рассмотрений, а по заключению прокуратуры. Закон предписывал исполнительной власти проводить реабилитацию гласно.
     Массив дел по уголовным репрессиям, хранящийся в архивах ФСБ, "дочищаемых" прокуратурой России в соответствии с требованиями Закона, на сегодня является той базой, которая используется при издании Книг Памяти. На смену кавалерийским публицистическим методам решения проблемы, пришла тяжелая артиллерия многотомных изданий. Во многих регионах Российской Федерации, вышли первые тома и анонсированы предстоящие издания Книг Памяти с именами безвинно пострадавших людей.
     Что же касается гласного проведения реабилитации, то, в Иркутской области, областная прокуратура, совместно с КГБ начиная с 1991г. публиковали в газетах списки безвинно пострадавших. И это было продолжением на государственном уровне работы, начатой "Мемориалом" по раскрытию полной картины и масштабов репрессий. На сегодня требование Закона о гласном проведении реабилитации ни кто не отменял. Но публиковать списки реабилитированных газеты перестали. Сомнительно, что бы в условиях независимости прессы, "акулы пера", в борьбе за читателя упускают такую возможность, как публикация списков реабилитированных. И отсутствие списков в газетах, скорее, объективный показатель того, что история репрессий из разряда остро публицистической и политической, привлекающей массового читателя, начинает всё больше становиться уделом истории. У общества появились другие животрепещущие проблемы.
3. Особенность Иркутского проекта.
     Проект был инициирован иркутским отделением общества "Мемориал, поддержан Иркутской областной комиссией по обеспечению прав жертв политических репрессий и стал воплощаться в жизнь после финансирования, открытого новой областной администрацией.
     Выход в свет первых сигнальных экземпляра иркутской Книги Памяти означает, что Иркутская область, вошла в список тех регионов России, где расстрельную статистику времён террора начали оформлять в многостраничных фолиантах.
     Что же отличает Иркутский мартиролог от многих аналогичных изданий уже вышедших в других регионах? Отметим одно. К работе привлечены профессиональные историки. Официальная академическая и вузовская наука с трудом поворачивается в сторону новейшей трагической истории России. Причин много. Здесь и кризис обществоведения, в связи с крахом коммунистической идеологии, адептом которой долгое время была историческая наука. И, наверное, для историка действительно необходима большая временная дистанция. Большое видится на расстоянии. И, тем не менее, на кафедрах новейшей истории, политологии, современной архивистки и даже психологии, новейшая история России, тысячами нитей связанная с ныне живущими, с конкретной политикой, история репрессий становятся объектом беспристрастного научного исследования.
     Хотелось надеяться, что Иркутская Книга Памяти не повторит судьбу аналогичных проектов в других регионах, за реализацию которых на общественных началах брались не профессионалы. Многие из этих проектов просто зависли. Судьба других проектов неопределенна. Корпоративная солидарность историков - профессионалов Иркутска, культурного и научного центра Восточной Сибири, славящегося своими историческими школами, поддержка общественности, могут оказаться той фундаментально базой, которая не даст заглохнуть работе, какие бы превратности судьбы не выпадали на долю этого проекта в дальнейшем.
4. Пережитки тоталитарного сознания.
     Что же касается концептуальных основ мартиролога, то нужно отметить его неполноту, что и составляет серьезный изъян Книги. В числе биографических данных репрессированного лица отсутствует сведения о составе его семьи. Добро бы эти сведения было трудно достать. Нет. В архивном деле репрессированного сведения о составе семьи есть в анкетах арестованного, протоколах допросов.
Пункт 17 из анкеты арестованного Бородина Николая Алексеевича - следственное дело 5986, лист 6.
Ныне действующее реабилитационное законодательство относит членов семьи репрессированного к категории лиц пострадавших от политических репрессий. И имена членов семьи, поэтому должны быть отражены в издаваемом мартирологе. Но этих сведений не оказалось в Книге Памяти.
     В чём причина этого упущения составителей Иркутского мартиролога, как, впрочем, и составителей других, изданных на сегодня Книг памяти жертв политических репрессий по остальным регионам России? Представляется, что причина в пережитках тоталитарного сознания, которое живо во всех нас. Столкнувшись с океаном беззакония и человеческих трагедий, человек невольно начинает сравнивать судьбы людей, предпринимает попытки выделить наиболее трагические случаи. И происходит подмена понятий. Фон начинает рассматриваться в качестве обыденной нормы. Хотя он в такой же мере свидетельство бесчеловечности, как и привлекшие внимание и выделенные отдельные наиболее трагические случаи.
     Мне вспоминаются жаркие споры, теперь уже в далёкие 1988 - 1989 годы, когда при составлении списка жертв для публикации в газетах, всерьёз предлагалось считать жертвами репрессий лишь расстрелянных людей. Как-то само собой считалось, что те, кто не был приговорён к расстрелу, это даже и не жертва. Какая же это жертва, если человек остался жив. И отсидев 10-15-25 лет, живым вышел из лагеря. Те давние споры ныне разрешил Закон. По ныне действующему законодательству все лица, подвергнутые необоснованным уголовным репрессиям по политическим мотивам, относятся к категории жертв.
     Но те давние споры и рассуждения выдавали наш образ мышления, сродни в чем-то с мышлением недообращённых в христианство каннибалов из известного анекдота. Каннибалы беседуют после трапезы и рассуждают, что бог на том свете спросит только за тех людей, кости которых были полностью обглоданы добела и разбросаны. А вот за тех, чьи кости захоронили в землю по христиански, бог наказывать не будет. Не за что. Пострадавших нет. Анекдот убийственен в плане оценки подвижнического труда миссионеров по внедрению в сознание язычников норм христианской морали. "Обращённые в христианство" каннибалы, как ели людей, так и продолжают есть.
     Предположим, спустя годы, некто из племени каннибалов, получив в Европе блестящее университетское историческое образование, начал составлять печальную Книгу Памяти съеденных соплеменников, но заносил бы в неё только имена "действительных" жертв, выделяя их, на основании такого критерия, кости которыых не были преданы земле. А всех остальных, съеденных, числил бы так, пострадавшими, а не жертвами и потому не "достойными" быть упомянутыми в Книге Памяти. Какие чувства у вас, читатель, вызвал бы подобный мартиролог образованного каннибала?
     Искусственное деление жертв политических репрессий на две категории, жертв и пострадавших, сохраняющееся в нынешнем законодательстве, один к одному наследует терминологию времён террора, когда в списках приговорённых выделялись те, кто проходил по первой категории - расстрел и по второй категории - ссылка, лагеря. А ведь была ещё и третья категория. Это те, кто мыкал жизнь с клеймом, отец, мать, жена, сын, дочь врага народа. Сегодня правильнее было бы всех их именовать жертвами политических репрессий. Все они жертвы. Вот только наказания были разные. И уж дело беллетристов рассуждать, для кого наказание было более мучительным, для того, кого кончили сразу или у того, кто всю жизнь прожил с клеймом гражданской неполноценности, как родители, жена, дочь, сын врага народа. Деление жертв на категории, выдаёт каннибалистское тоталитарное мышление, сидящее во всех нас. И это мышление, не выкорчеванное, несмотря на все усилия университетского образования, является главной причиной, почему члены семьи репрессированного отсутствуют в издаваемых мартирологах, составляемых учёными историками, отсутствуют даже вопреки положениям законодательства.
     Восстановление подлинных масштабов репрессий требует в числе биографических сведений репрессированного лица указывать состав его семьи, репрессированных "по третей категории".
5. Анализ опубликованных первичных материалов.
     Составители мартиролога трогательно позаботились предоставить прилежному читателю необходимые материалы для удручающих выводов.
     Действительно. Стремясь проиллюстрировать, образцы документов, хранящихся в сфабрикованных делах, составители взяли для примера дело на осуждённого к 10-ти годам лагерей и 5-ти годам поражения в правах и впоследствии реабилитированного Бородина Николая Алексеевича - начальника почтамта г. Иркутска в 1938 году. Среди комплекта документов представлена ксерокопия анкеты арестованного, в которой есть пункт 17 - "Состав семьи". Там он прочтёт, что на дату ареста главы семьи, семья состояла из пяти человек - жена и четверо детей, из которых самому младшему Бородину Юрию Николаевичу было семь месяцев. Де юре, по действующему законодательству (ст. 21) эти родственники являются пострадавшими от репрессий. Но вот места в мартирологе им не нашлось.
     Дальше - больше. Если обратиться к судьбе Виноградова Семёна Семёновича, изложенной в небольшом литературном эссе на стр. 47 - 50 мартиролога, то не трудно обнаружить, что после того, как в лагерях умер Алексей, старший сын Семёна Семеновича, в последствии реабилитированный, число членов семьи юридически относящихся к пострадавшим от политических репрессий, составляет семь человек - двое престарелых родителей, жена и четверо детей Алексея Семёновича, из которых самой младшей дочери Елене было на дату ареста отца два месяца.
     Позвольте, забеспокоится читатель. Где же полнота обработки архивов? Где фиксация всего списка лиц, по чьим судьбам проехал каток репрессий. Что составители там делают? Если я, не специалист, просто вчитавшись в приведённые сведения по двум лицам, сумел обнаружить не учтённые Книгой памяти пять, а потом ещё семь человек, могущих остаться за бортом Книги Памяти, то, что я обнаружу, если сам доберусь до архивов и просмотрю дела на три с лишним тысячи лиц, приведённых в первом томе мартиролога?
     Читатель, выказавший это беспокойство и сомнения в полноте мартиролога, будет совершенно прав. Мартиролог в части полноты обработки спецархива не отвечает положениям существующего реабилитационного законодательства. На создание какой обстановки умиротворения в обществе может работать эта книга, если она вызывает у читателя абсолютную уверенность, что от него в очередной раз скрывают громадный пласт фактов о репрессиях и делают это именно те, кто взялся обработать спецархивы, дабы предоставить обществу полную и объективную картину репрессий на строго документальной основе.
     Мы далеки оттого, что бы подозревать составителей в какой-то фальсификации, сознательном стремлении редуцировать список лиц, подпадающих под реабилитационное законодательство, игнорировать сведения, которые имеются в обрабатываемых архивных данных. Хотя именно всё это они и сделали. Причина скорее здесь не в злом умысле, а в том, что "чистые историки", возглавившие эту работу, просто не владеют новой для них предметной областью, не вжились в неё. Находятся в плену мышления, которое, увы, в чём-то сродни по уровню с мышлением каннибалов, так и не приобщённых к нормам подлинной христианской морали.
6. О знаке "копирайт".
     Ну, и вовсе, как нонсенс, выглядит знак "копирайт", которым члены редколлегии обозначили право своей собственности на книгу. С какой стати, группа лиц, объявляет себя собственником сборника, составленного на деньги налогоплательщиков? Учитывая ограниченный тираж мартирологов, не превышающий, как правило, первых тысяч экземпляров, и неизмеримо большую численность жертв репрессий, желательно специально оговорить возможность тиражирования, копирования и любого распространения мартирологов, включая использование современных электронных средств. Это бы по крайне мере выглядело как приглашение к участию энтузиастов, желающих широко сделать достоянием общества трагические факты нашей истории и тем самым препятствовать их повторению. И с другой стороны, обеспечить права жертв. По существу знак "копирайт" уже всех нас делает потенциальными жертвами. Интересно, будет "редколлегия" преследовать в судебном порядке школьного учителя какого нибудь районного городка, за нарушение Закона "Об авторских и смежных правах", если он, не вникая в нюансы права на цитирование, для урока новейшей истории сделает ксерокопию мартиролога, один ко одному для сборника школьно-районного использования? Давайте повеселим мир сибирским вариантом "обезъяньего процесса".
7. Заключение.
     Работа над Книгой Памяти жертв политических репрессий Иркутской области должна быть продолжена. Но желательно не потерять главную цель этой работы - обеспечить права жертв и отразить полную картину репрессий, зафиксированную в архивах спецхрана. Книга должна отвечать требованиям времени, а не вчерашнего дня.

Алтунин Евгений* "В жерновах истории"/газ. "Восточно-Сибирская правда" от 23.01.99 г.
     Группа историков госуниверситета взяла на себя трудную, но благородную задачу - разыскать, изучить и опубликовать имена, краткие биографические данные более чем на тридцать тысяч репрессированных в Иркутской области на основе преднамеренной фальсификации. Причем по каждому безвинно пострадавшему выявить, когда был арестован, на основании каких статей и кем был осужден, когда и кем был реабилитирован.
     И вот первый том у меня в руках (всего должно быть издано 10 томов). Это объемная книга в 530 страниц с фамилиями репрессированных, начинающихся с первых двух букв алфавита.
     Прежде всего, следует отметить, что материалы книги вызывают особое доверие своей документальностью, а это является основой истинного знания о прошлом. Редакционная коллегия (руководитель кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России госуниверситета П.П. Боханов) избрала оригинальную структуру составления тома.
     Начинается он публикацией извлечения из Особенной части Уголовного кодекса РСФСР 1926 года "Преступления государственные", в котором полностью изложены все восемнадцать параграфов пресловутой 58-й статьи - контрреволюционные преступления.
     Затем опубликован приказ Объединенного государственного политического управления (ОГПУ) от 2 февраля 1930 г., в котором излагаются мероприятия по наиболее организованному проведению ликвидации кулачества как класса и решительного подавления всяческих попыток противодействия советской власти со стороны кулаков.
     Наряду с другими и официальными документами очень важным является включение в книгу закона "О реабилитации жертв политических репрессий".
     Совершенно оправданна публикация в книге полностью, без каких-либо изъятий, личного дела члена ВКП(б) с 1927 по 1938 год, бывшего начальника почтовой конторы Иркутского центрального почтамта Николая Алексеевича Бородина.
     По этому личному делу читатель может познакомиться с тем, как органы НКВД принимали решения по организации предъявления обвинения, аресту; прочесть анкету арестованного, девятистраничный протокол допроса и определение Верховного суда СССР от 9 июня 1956 г. об отмене приговора "за отсутствием состава преступления".
     Нельзя без волнения читать в книге очерк рано ушедшего от нас талантливого журналиста "Восточки" Анатолия Семенова о репрессированном, погибшем в заключении сибирском писателе-партизане Петре Петрове - авторе широко известных повестей и романов "Кровь на мостовых", "Крутые перевалы", "Половодье", "Золото"...
     Предваряет мартиролог жертв политических репрессий вступительная статья доцента Петра Боханова "Как это было". В ней автор раскрывает историю создания и реорганизации Всероссийской и Иркутской губернской чрезвычайных комиссий, доказательно свидетельствует о росте репрессивного аппарата в стране и Иркутской области, постоянном расширении масштабов необоснованных репрессий.
     "Самой крупной по масштабам фальсификацией в 30-х годах Иркутским УНКВД, - пишет автор, - стало дело "белогвардейской контрреволюционной организации". Ее "участники" - видные партийные, советские, комсомольские, хозяйственные работники, руководители учебных заведений (Разумов, Коршунов, Важное, Букатый, Горбунова, Калюжный, Шапиро, Фридберг, Зирнис, Русаков и др.) - обвинялись в подготовке бактериологической войны против своего народа, в шпионско-диверсионной деятельности на Восточно-Сибирской железной дороге, проведении разрушительной работы на оборонных заводах и пособничестве японским империалистам".
     В 1937 г. как "вредители-троцкисты" были арестованы десятки медицинских работников во главе с заведующим облздравотделом С.Б. Дьяченко; в аппарате крайкома партии разоблачены как "активные троцкисты" Харченко, Лавров; очищены от "вражеских троцкистских элементов" иркутское радиовещание (председатель радиокомитета Гарин, сотрудники Веретенников, Зубкова, Булгакова, Соколова); найдены "вредители, диверсанты и шпионы-троцкисты" в Иркутском горсовете: Н.В. Камбалин - председатель горсовета, член В ЦИК, Эдельштейн - заведующий горздравотделом, сотрудники Казакова, Арсенев, Казберук.
     Автор, располагая данными, свидетельствует об условиях содержания арестованных. Во время следствия арестованные содержались во внутренней тюрьме НКВД. Когда количество возросло, то обвиняемых стали увозить в областную тюрьму в предместье Рабочее, известную иркутянам как "красный корпус". Внутренняя тюрьма УНКВД Иркутской области находилась в подвальном помещении управления по улице Литвинова (нынешнее здание УФСБ). Заключенные там содержались в невыносимых условиях. По свидетельству очевидцев, по тюремному коридору бежали грунтовые воды, и поэтому в камерах была постоянная сырость. Антисанитарные условия, пытки и издевательства ломали людей. А дальше был суд. Хотя процедуры суда в привычном понимании этого слова не было. Просто группу обвиняемых заводили в комнату, где зачитывались протоколы заседаний "троек" и вынесенные приговоры. Вся процедура так называемого суда длилась не более десяти минут.
     На основании изученных материалов автор утверждает, что все "контрреволюционные троцкистские центры" и "диверсионные повстанческие организации" являлись чистой выдумкой репрессивных органов и в действительности никогда не существовали.
     Анализируя фамилии репрессированных, их социальное положение до ареста, приходишь к выводу, что в жернова истории по Иркутской области почему-то в большинстве случаев попадали рядовые граждане - шахтеры, грузчики, колхозники, летчики, даже золотари. По моим подсчетам, из трех тысяч опубликованных в книге имен более двух тысяч были рабочие и крестьяне.
     Писать о недостатках издания первого тома (а они есть) не поднимается рука. Просто следует еще раз поблагодарить инициаторов публикации за то, что они восстановили имена жертв политических репрессий, которые были вычеркнуты из истории и преданы забвению. Ныне память о них возвращена нынешним и будущим поколениям.
     Книга взывает: такого больше не должно повториться!
* доктор исторических наук, профессор.

Сухаревская Л."Власть признает свои ошибки"/газ. "СМ Номер один", № 1, 27.01.99 г.
     Жертвы политических репрессий, которых в нашей стране за годы советского коммунистического режима насчитываются миллионы (точная цифра еще никем не названа), до сего дня не дают нам забыть о себе. Может быть, по закону больших чисел, а скорее - по закону еще не атрофированной человеческой совести и исторической справедливости иркутяне, начиная с конца восьмидесятых, занимаются восстановлением этой самой справедливости.
     И вот вышел том, который так и называется: "Жертвы политических репрессий Иркутской области: память и предупреждение будущему". Это только первый том, и в него вошло около трех тысяч фамилий, а исходя из того, что в области таких жертв более тридцати тысяч, - предстоит минимум десятитомное издание...
     В редколлегии этого труда, утвержденной самим губернатором, профессор истории В.Т.Агалаков, доцент кафедры истории П.П.Боханов, старший помощник прокурора области Ю.Н.Грачев, писатель Д.Г.Сергеев, журналист В.В.Комин, ответсекретарь областной комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий Е.Ю.Кочержинская...
     Корреспондент "СМ Номер один" встретилась с председателем редакционной коллегии профессором Петром Петровичем Бохановым и с Еленой Юрьевной Кочержинской - огромная доля труда по подготовке этого издания легла именно на них.
     Они рассказывают о том, как шла работа над томом. Эта внушительная книга носит научный характер: ре и масштабах в Иркутской области в 20 -30-е годы, здесь же помещен очерк журналиста Анатолия Семенова о расстрелянном иркутском прозаике Петре Поликарповиче Петрове, чье имя носит Дом литераторов на улице Степана Разина. Далее - закон о реабилитации. И уже потом - списки, для начала фамилии на А и Б, - говорит Елена Юрьевна.
     Документальный характер книги подтверждают и включенные в нее протоколы допросов одного из арестованных.
     - Я долго не мог понять, откуда такие откровения, такие подробности, фамилии, которые приводили на допросах подследственные, - говорит Петр Петрович Боханов. - Изучая дела репрессированных, я понял, что тут может быть два варианта: или под пытками люди наговаривали на себя всю ту напраслину, к которой их умело подталкивали, или протоколы просто писались заранее со всем необходимым набором признаний, а потом избитые, сломленные "враги народа" подписывали их, не читая. В любом случае дела фабриковались.
     Особенностью книги является и то, что мы включаем в нее только тех, кто официально реабилитирован, что подтверждено справками из прокуратуры или УФСБ (до недавнего времени - КГБ). Потому что сама книга - это именно официальное, публичное признание власти в своей неправоте по отношению к миллионам людей. Ее покаяние, что ли.
     - Вы печатаете не только перечень фамилий, но и какой-то набор сведений о каждом репрессированном?
     - По договору с ФСБ мы получаем от них карточки, которые они заполняют по материалам архивно-следственного дела. В карточке (и затем в книге) указываются кроме биографических данных дата ареста, вменяемая подследственному статья УК, кем и когда тот репрессирован, приговор суда или "тройки", кем и когда реабилитирован
     - И каким же был приговор для большинства?
     - В основном - высшая мера наказания (расстрел). Но и тогда, когда давали 10 лет с оговоркой "без права переписки", это фактически означало ту же высшую меру.
     - На какие средства осуществляется это издание?
     - Губернатор области выделил деньги на издание первого тома, а потом и на три тома, запланированные на 1999 год. Мы благодарны Борису Александровичу Говорину за финансирование, но... не отказались бы и от помощи спонсоров. Без дополнительной поддержки осуществлять такой проект трудно.
     - Кто еще причастен к этому тому памяти?
     - Очень качественно и очень оперативно сделали свое дело работники областной типографии № 1, руководимой директором Валерием Тененбаумом. И. конечно, рабочая группа из восьми человек в управлении ФСБ. Столько же членов редакционной коллегии, но помогали еще и люди из управления соцзащиты (в частности, его начальник Владимир Родионов). Сюда, в областную комиссию по восстановлению прав реабилитированных, кстати, может обратиться любой житель области, если он обнаружит, что фамилии его родственника нет в новой книге. Адрес наш - Иркутск, переулок Канадзавы, 2, кабинет 7.
     Но, надо упомянуть еще одного человека, без которого за документальность книги мы не могли бы ручаться. Это Юрий Николаевич Грачев, старший помощник прокурора области, который говорил: я могу подписаться под каждой карточкой, так как я просматриваю их все, так же как и материалы каждого дела. Достоверность наших данных стопроцентная.

Александров А. , Томилов В., Гаврилов В., Новиков А. "Быть честным до конца"(по поводу выхода из печати сигнального экземпляра первого тома мартиролога "Жертвы политических репрессий Иркутской области")/ газ. "Восточно-Сибирская правда", № 35(23400), от 25.02.99 г.
     В книге представлен список более трех тысяч лиц, чьи фамилии начинаются на первые две буквы алфавита - А и Б - и которые в годы советской власти подвергались необоснованным репрессиям по политическим мотивам. Список содержит необходимый минимум биографических данных репрессированного гражданина, перечень статей из Уголовного кодекса РСФСР, по которым гражданин был обвинен и приговорен, сведения об органах, вынесших приговор, дату реабилитации и название органа, пересмотревшего дело безвинно пострадавшего. Приводится номер архивного дела, облегчающий работникам архива выполнение заявок от родственников на знакомство с делом, получение справок по нему.
     Из книги следует, что планируется издание многотомного мартиролога, в который войдут данные о более тридцати тысячах лиц, чьи "расстрельные" дела хранятся в архиве Иркутского управления ФСБ. Сообщается также, что обработку архивов и издание книги финансирует областная администрация.
     На сегодня в четырнадцати регионах Российской Федерации анонсированы намерения издать многотомные фолианты Книг памяти с именами безвинно погибших людей. Иркутская область стала пятнадцатым регионом, в котором расстрельную и карательную статистику времен террора на строго документальной основе начали оформлять в многостраничных книгах.
     Международный Совет архивистов по спецархивам выработал рекомендации и кодекс профессионалов, которых рекомендуется придерживаться при работе в новых демократических условиях с архивами бывших спецслужб. Главная цель - обеспечить права жертв.
     Но, сопоставляя иркутский мартиролог с рекомендациями международного сообщества, а также с требованиями действующего реабилитационного законодательства, мы обнаружим удручающую картину. Сами составители мартиролога трогательно позаботились о том, чтобы предоставить читателю необходимые материалы для таких выводов.
     Стремясь проиллюстрировать образцы документов, хранящихся в сфабрикованных делах, составители взяли для примера дело осужденного к 10 годам лагерей и 5 годам поражения в правах и впоследствии реабилитированного Бородина Николая Алексеевича, начальника почтамта г. Иркутска в 1938 году. Среди комплекта документов представлена ксерокопия анкеты арестованного, в которой есть пункт 17 "Состав семьи". На дату ареста главы семьи, кроме него, было пять человек: жена и четверо детей, из которых самому младшему - Юрию Николаевичу Бородину - было семь месяцев. Де-юре, по действующему законодательству (ст. 2.1), эти родственники являются пострадавшими от репрессий. Но вот места в мартирологе для них не нашлось.
     Дальше - больше. Если обратиться к судьбе Виноградова Семена Семеновича, изложенной в небольшом литературном эссе на стр. 47-50 мартиролога, нетрудно обнаружить, что после того, как в лагерях умер Алексей, старший сын Семена Семеновича, впоследствии реабилитированный, число членов семьи, юридически относящихся к пострадавшим от политических репрессий, составляет семь человек - двое престарелых родителей, жена и четверо детей Алексея Семеновича, из которых самой младшей дочери Елене было на дату ареста отца два месяца. Войдут они или нет в мартиролог, увидим после выхода тома с фамилиями на букву В.
     Позвольте, забеспокоится читатель. Где же полнота обработки архивов? Где фиксация всего списка лиц, по чьим судьбам проехал каток репрессий? Если я, не специалист, просто вчитавшись в приведенные сведения по двум лицам, сумел обнаружить неучтенные мартирологом пять, а потом еще семь человек, могущих остаться за бортом "Книги памяти", что я обнаружу, если сам доберусь до архивов и просмотрю дела на три тысячи лиц, приведенных в первом томе мартиролога?
     Читатель, выказавший беспокойство, будет совершенно прав. Мартиролог не отвечает требованиям существующего реабилитационного законодательства в части полноты обработки спецархива. Не отвечает он и рекомендациям международного сообщества архивистов. На создание какой обстановки умиротворения в обществе и преодоление прошлого может работать эта книга, если она вызывает у читателя абсолютную уверенность, что от него в очередной раз скрывают громадный пласт фактов о репрессиях и делают это именно те, кто взялся обработать спецархивы, дабы предоставить обществу полную и объективную картину репрессий на строго документальной основе?
     Мы далеки от того, чтобы подозревать составителей в сознательном стремлении редуцировать список лиц, подпадающих под реабилитационное законодательство, игнорировать сведения, которые имеются в обрабатываемых архивных данных. Хотя именно все это они и сделали. Причина видится в том, что "чистые историки", возглавившие эту работу, просто не владеют новой для них предметной областью, не осознают до конца цели своей работы.
     В числе биографических сведений о репрессированном в обязательном порядке должны быть приведены данные о составе его семьи, поскольку сегодня по действующему законодательству члены семьи относятся к категорий пострадавших от политических репрессий. Для подбора этих сведений от составителей не потребуется больших усилий. Необходимые данные во многих случаях есть в делах, в анкетах арестованных, в протоколах допросов. Не приведут две строчки и к увеличению объема издания. Особенно, если эти сведения напечатать компактным шрифтом, выделяя тем самым особое назначение приводимых фактов.
     Вызывает большие сомнения правомочность знака "копирайт", которым члены редколлегии обозначили право своей собственности на книгу. С какой стати группа лиц объявляет себя собственником сборника, составленного на деньги налогоплательщиков? Наоборот, учитывая ограниченный тираж мартирологов, не превышающий, как правило, первых тысяч экземпляров, и неизмеримо большую численность жертв репрессий, составители чаще всего специально оговаривают возможность тиражирования, копирования и любого распространения мартирологов, включая использование современных электронных средств. Этим преследуется цель сделать всеобщим достоянием трагические факты нашей истории и тем самым препятствовать их повторению. И, с другой стороны, обеспечить права жертв. По существу, знак "копирайт" делает уже нас всех потенциальными жертвами. Интересно, будет "редколлегия" преследовать в судебном порядке школьного учителя, который для урока новейшей истории сделает подборку из мартиролога, скопировав один к одному нужные страницы?
     Работа по составлению иркутского мартиролога должна быть продолжена. Но желательно, чтобы мартиролог в полной мере отвечал требованиям времени, а не вчерашнего дня и был нацелен в первую очередь на обеспечение прав жертв.

Библиографическое описание и издательские реквизиты 2 тома

Библиографическое описание:
"Жертвы политических репрессий Иркутской области: память и предупреждение будущему. Т. 2.- Иркутск: Издание ГП "Иркутская областная типография № 1", 1999.- 640 с. ISBN 5-7971-0054-1

Издательские реквизиты:
ЖЕРТВЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИИ ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ: память и предупреждение будущему Том 2. Ответственный редактор П. П. Боханов. Технический редактор Л. С. Красоткина. Корректоры Л. И. Галкина, Л. В. Кузьмина, И. В. Медведева. Издательская лицензия № 021201 от 24.03.97 г. Сдано в набор 31.08.99. Подписано в печать 15.12.99. Формат 70xl08 1/16. Бумага картографическая. Гарнитура литературная. Печать высокая. Усл. печ. л. 56,0 + вкл. 2,80. Тираж 1200. Заказ К-71 ГП "Иркутская областная типография № I", 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 11.

Содержание 2 тома

От редколлегии
5
Особенная часть УК РСФСР 1926 г.
7
Указ от 24 января 1995 г № 63 "О восстановлении законных прав российских граждан - бывших советских Военнопленных и гражданских лиц, репатриированных в период Великой Отечественной войны и в послевоенный период
7
Постановление от 3 мая 1994 г. № 419 "Об утверждении положения о порядке предоставления льгот реабилитированным лицам и лицам, признанным пострадавшими от политических репрессий"
9
Положение о порядке предоставления льгот реабилитированным лицам и лицам, признанным пострадавшими от политических репрессий
10
Постановление от 16 марта 1992 г. № 160 "О порядке выплаты денежной компенсации и предоставлении льгот лицам, реабилитированным в соответствии с Законом РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий"
14
Положение о порядке выплаты денежной компенсации лицам, реабилитированным в соответствии с Законом РСФСР "О реабилитации жертв политических репрессий"
15
Постановление от 12 августа 1994 г № 926 "Об утверждении положения о порядке возврата гражданам незаконно конфискованного, изъятого или вы шедшего иным путем из владения в связи с политическими репрессиями имущества, возмещения его стоимости или выплаты денежной компенсации"
19
Положение о порядке возврата гражданам незаконно конфискованного, изъятого или вышедшего иным путем из владения в связи с политическими репрессиями имущества, возмещения его стоимости или выплаты денежной компенсации
20
Постановление от 1 июня 1994 г. № 616 "О погребении реабилитированных лиц в случае их смерти за счет государства"
26
П. П. Боханов "Сын за отца не отвечает!"
28
А. Семенов "Жизнь и смерть профессора Дорогостайского"
39
Жертвы политических репрессий
44
Список наиболее часто встречающихся сокращений, используемых в тексте
631

От редколлегии
/Боханов П.П. (председатель), Агалаков В.Т., Владимиров Н.В., Грачёв Ю.Н., Давыдова Т.И., Комин В.В., Кочержинская Е.Ю., Сафронов Р.П.. Сергеев Д. Г./
     Вот и подходит к концу XX век. Какими страницами и событиями он будет зафиксирован в истории? Очевидно же, это был век революционных потрясений, великого созидания и величайших разрушений в результате двух мировых и множества малых войн, век освоения человечеством космоса и век крушений тоталитарных режимов...
     А если взглянуть на век уходящий не через эти глобальные события, а через призму человеческих судеб, в том числе - десятков миллионов людей, ставших жертвами политического беззакония 20-80-х гг. уходящего века? Кто же организовал эту дьявольскую бойню? Кто они, палачи, виновные в страданиях миллионов наших соотечественников? Как, на какой почве мог произрасти чудовищный геноцид в стране, в моральном кодексе строителей коммунизма которой провозглашались свобода, равенство, братство? Какое было изобретено оружие массового истребления, в столь сжатые сроки уничтожившее такую массу народа?
     Возможно, публикуемые в очередном томе Книги памяти жертв политических репрессий документы и материалы позволят ответить на эти вопросы. Нельзя также не видеть, что и сейчас мы еще встречаемся с попытками отвернуться от больных вопросов нашей истории, замолчать их, сделать вид, будто ничего особенного не произошло. С этим мы не можем согласиться. Это было бы пренебрежением к исторической правде, неуважением к памяти тех, кто оказался невинной жертвой беззакония и произвола. Не можем еще и потому, что правдивый анализ должен помочь нам решать сегодняшние наши проблемы: демократизации, гласности и законности.
     Во второй том Книги памяти жертв политических репрессий, подготовленный на основе изучения архивных материалов, включены по фамильные списки около 3 тысяч человек, ставших жертвами произвола и беззакония в 1917 г. конце 80-х годов XX века на территории Иркутской области.
     Вновь обращаем внимание читателей, что по фамильные списки включают в себя минимум установочных данных на каждого репрессированного и впоследствии реабилитированного: фамилия, имя, отчество, год, место рождения, жительства и работы, партийность, национальность, дата ареста, когда, какими органами и по обвинению в совершении каких преступлений был подвергнут репрессии и реабилитирован, а также сведения о месте и времени смерти репрессированного. Конечно же, редакционная коллегия отдает себе отчет в том, что эти установочные данные являются минимальными и не включают в себя сведения, например, о социальном происхождении репрессированного, о его образовании, о составе семьи, о прежних судимостях и т. д. Однако эти данные любой человек, любой будущий исследователь может в соответствии с действующим законодательством почерпнуть из архивного уголовного дела, находящегося на хранении в РУ ФСБ РФ по Иркутской области. С этой целью в правом верхнем углу каждой справки о репрессированном указан номер архивного уголовного дела.
     Редакционная коллегия приносит извинения будущим исследователям и родственникам репрессированных, не нашедшим нужную им фамилию в первом и последующих томах Книги. В большинстве случаев, это связано с различными техническими причинами: отсутствие в архиве уголовного дела на момент составления списков, ветхое состояние его материалов, наличие существенных противоречий либо непринятие окончательного решения о реабилитации. Однако эти пробелы будут, безусловно, восполнены в последнем томе Книги, что позволит восстановить доброе имя каждого подвергшегося политическим репрессиям на территории Иркутской области.
     В документальном разделе Книги мы продолжаем публикацию основных нормативных актов, направленных на реализацию помещенного в первом томе Закона Российской Федерации "О реабилитации жертв политических репрессий" от 18.10.91 г., а также подлинных материалов из архивных уголовных дел, очерки, воспоминания, стихи, возвращающие нас в эпоху тоталитарного режима.
     Мы вновь выражаем слова благодарности администрации Иркутской области (Говорину Б. А.), финансирующей издание Книги, и РУ ФСБ по Иркутской области (Шестаку В. Ф.) за предоставление архивных материалов, а также всем читателям, высказавшим замечания и пожелания по первому тому Книги.

Библиографическое описание и издательские реквизиты 3 тома

Библиографическое описание:
"Жертвы политических репрессий Иркутской области": память и предупреждение будущему. Т. 3.- Иркутск: Издание ГП "Иркутская областная типография № 1", 2000.- 456 с. ISBN 5-7971-0068-1.

Издательские реквизиты:
"ЖЕРТВЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ": память и предупреждение будущему. Том 3. Ответственный редактор П. П. Боханов. Корректоры Л. И. Галкина, Л. В. Кузьмина, И. В. Медведева. Издательская лицензия № 021201 от 24.03.97 г. Сдано в набор 3.02.2000. Подписано в печать 6.06.2000. Формат 70х1081/16. Бумага офсетная. Гарнитура литературная. Печать высокая. Усл. печ. л. 39,90+вкл. 2,80. Тираж 1200. Заказ К-6. ГП "Иркутская областная типография № 1", 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 11

Содержание 3 тома

От редколлегии
5
П. Боханов. Трагическая судьба народов
6
А. Семенов. "Кто вы, профессор Ринчино?"
25
Р. Сафронов. "Дядя Витя" из нашего двора
29
Н. Клименко. О том, как это было
42
А. Александров, В. Томилов. "Второй Ленский расстрел 1937-1938 годов"
47
А. Комаров. "Тень идола"
53
М. Вильчинский "И снились ему тулунские пшеницы в холодных лагерях ГУЛАГа
70
Жертвы политических репрессий
76
Список наиболее часто встречающихся сокращений, используемых в тексте
430
А. Преловский "Баллада о Сыне-врага-народа"
432
Анкета (репрессированных)
453

От редколлегии
/Агалаков В.Т., Боханов П.П.(председатель), Владимиров Н.В., Грачёв Ю.Н., Давыдова Т.И., Комин В.В., Кочержинская Е.Ю., Сафронов Р.П., Сергеев Д.Г./
Уважаемые читатели!
     Вам предстоит знакомство с очередным, третьим, томом нашего печально-памятного издания. Конечно, вы постараетесь, прежде всего, отыскать на страницах мартиролога дорогие имена, фамилии, если они начинаются с букв, указанных в начале книги. Это могут быть ваши предки, о которых вы знаете лишь по рассказам родственников. И только люди старшего поколения в скупых строчках анкетных данных найдут сведения о родных и близких, о которых они помнят еще детской памятью...
     Кто внимательно следит за нашим изданием, наверняка обратит внимание, что, начиная с этого тома, мы расширяем сведения информативного характера о репрессированных, дополняем анкетные данные, взятые из следственных дел. Так, вы получите данные об уровне образования тех людей, которые были подвергнуты репрессиям, их социальном происхождении. Нетрудно заметить, что репрессивный механизм действовал "по разнарядке", без оглядки на возраст, образование, род занятий человека, а главное, без каких-либо морально-нравственных ограничений дознавателей - только "по лимитам". В ход пускалось все: подтасовка фактов, подлог, оговор, избиения, пытки, лишения, унижение человеческого достоинства.
     Разумеется, анкета репрессированных, хотя и расскажет многое тому, кто способен анализировать, но далеко не все. Исторический "слепок" тех далеких лет, условий, в которых проходила эта жуткая вакханалия по отношению к безвинным людям, пожалуй, лучше всего сделают документальные материалы или исторические очерки, написанные на основе документов, хранящихся в архивах отделения УФСБ по Иркутской области.
     В этом томе мы предоставляем страницы для воспоминаний очевидцев, свидетелей тех событий, материалы журналистов-исследователей, историков, писателей - наших земляков.
     Вдумчивый читатель в этой книге найдет ответы на многие вопросы.
     Редколлегия издания, при всем стремлении к этому, не может обеспечить равный объем всех томов, т. к. база данных фамилий реабилитированных людей по начальным буквам различная, и "разрывать" сведения на одну букву по соседним томам - нет смысла. К тому же - это одно из пожеланий наших читателей, с мнением которых мы считаемся, прежде всего.
     Мы вновь выражаем благодарность администрации Иркутской области (Говорину Б. А.), финансирующей издание Книги, и РУ ФСБ по Иркутской области (Шестаку В. Ф.) за предоставление архивных материалов, а также всем читателям, высказавшим замечания и пожелания по первому и второму томам Книги.

Библиографическое описание и издательские реквизиты 4 тома

Библиографическое описание:
Жертвы политических репрессий Иркутской области: память и предупреждение будущему. Т. 4.- Иркутск: Издание ОГУП "Иркутская областная типография № 1", 2001. - 576 с. ISBN 5-7971-0088-6.

Издательские реквизиты:
ЖЕРТВЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ: память и предупреждение будущему. Том 4. Ответственный редактор П. П. Боханов. Технический редактор Л. С. Красоткина. Корректоры: Л. И. Галкина, Л. В. Кузьмина, И. В. Медведева Цветная вкладка "Житие Евфросиньи Керсновской" перепечатана из журнала "Огонек", № 3, 4, 1990. Издательская лицензия № 021201 от 24.03.97 г. Сдано в набор ЗО'ЛО.2000. Подписано в печать 04.01.2001. Формат 70х1081/16. Бумага офсетная. Гарнитура литературная. Печать высокая. Усл. печ. л. 50,40 + вкл. 2,80. Тираж 1200. Заказ К-77. ОГУП "Иркутская областная типография № 1", 664003, г. Иркутск, ул. К. Маркса, 11.

Содержание 4 тома

От редколлегии
5
А. Жигулин. Воспоминание
6
П. П. Боханов, Е. П. Боханова. "Исправительно-трудовая" политика ОГПУ - НКВД
7
Жертвы политических репрессий
19

От редколлегии
/Боханов П.П.(председатель), Грачёв Ю.Н., Давыдова Т.И., Комин В.В., Кочержинская Е.Ю., Сафронов Р.П./
Уважаемые читатели!
     Перед Вами очередной, четвертый, том нашего печально-памятного издания. Здесь Вы вновь найдете сведения о жертвах репрессий 20-80-х гг.- жителях Иркутской области, Красноярского края, и Республики Бурятии.
     Особенностью тома является то, что основное место в нем занимают анкетные данные репрессированных, извлеченные нз следственных дел. На букву "К" установлено до 3,5 тысяч фамилий, что является предельным для принятого объема книги. Разрывать же сведения на одну букву по соседним томам нет смысла. К тому же - это одно из пожеланий наших читателей, с мнением которых мы считаемся, прежде всего. По этой причине мы не можем публиковать в этом томе, как ранее, документальные материалы, воспоминания и исторические очерки, кроме традиционной редакторской статьи, посвященной на этот раз созданию и функционированию системы ГУЛАГа.
     И, тем не менее, мы надеемся, что заинтересованный читатель найдет и в этом томе ответы на многие волнующие его вопросы.
     В работе над Книгой Памяти, как и прежде, приняли участие люди различных убеждений, поколений и национальностей. Их объединяло не только чувство долга перед павшими, но и стремление рассказать правду о недавнем прошлом, призвать всех задуматься о том, к каким страшным последствиям может привести решение стоящих перед обществом проблем при помощи насилия, фанатичная убежденность в своей правоте и непогрешимости, нетерпимость к чужому мнению.
     Мы вновь выражаем благодарность администрации Иркутской области (Б. А. Говорину), финансирующей издание Книги, и РУ ФСБ по Иркутской области за предоставление архивных материалов, а также работникам архива, подготовившим анкетные данные: Н. И. Черниговскому (руководитель группы), А. И. Швайкиной, Б. В. Щапову, Л. Ф. Сальниковой, О. Ю. Макаровой.
     Мы выражаем, наконец, искреннюю признательность всем читателям, высказавшим замечания и пожелания по уже вышедшим томам Книги.